глава 1 глава 2 глава 3 глава 4 глава 5 глава 6 глава 7

книга 6. глава 4.

Глава IV. ФРАНЦУЗСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ
Жил человек, раздраженный тем, что его нрав труслив и порочен, и он перенес свое отвращение на все общество. Он был болезненным любителем Природы, и Природа в гневе вооружила его красноречием. Он осмелился защищать невежество перед наукой и дикость перед цивилизацией, все низости жизни перед всеми социальными высотами Инстинктивно простонародье обрушилось на этого маньяка, но его приветствовали великие и с ним обожали женщины. Его успех был столь велик, что его ненависть к человечеству возросла, и он покончил самоубийством, закономерно завершив жизнь, наполненную бешенством и отвращением. После его смерти мир был потрясен попытками реализовать мечты Жана Жака Руссо. На улице Платриер, в том самом доме, где жил Руссо, находилась масонская ложа с такими же фанатиками из Женевы, как и их святой патрон. Эта ложа стала центром революционной пропаганды, ее посещал принц королевской крови, давший над могилой тамплиера обет отмщения преемникам Филиппа Красивого.
Благородное сословие восемнадцатого века развращало народ. Аристократия того времени была охвачена манией равенства, которая разрасталась в оргиях регентства; дурные знакомства были в моде, и двор разговаривал на языке трущоб. Архивы Ордена тамплиеров удостоверяют, что регент был его Великим магистром, герцог де Мэн, принцы Бурбон-Конде. Бурбон-Конти и герцог де Коссе-Бриссак были его преемниками.
Калиостро набрал помощников из среднего класса, расширяя число сторонников египетского обряда, каждый из которых был готов выполнить секретный непреодолимый толчок, который приведет упадническую цивилизацию к разрушению. События не заставили себя ждать, словно они подталкивались невидимой рукой, громоздились одно на другое, как это предсказал Казотт. Несчастного Людовика XVI направляли его злейшие враги, которые тотчас подготовили и свели на нет жалкий проект уступок, вызвавший катастрофу Варенна. Со всех сторон они компрометировали своего короля; при каждом повороте они спасали его от ярости народа, чтобы только разжечь сильнее эту ярость и обеспечить приход страшного события, которое готовилось в течение столетий. Чтобы удовлетворить месть тамплиеров, нужен был эшафот.
В разгаре гражданской войны Национальное Собрание ограничило власть короля и назначило ему резиденцией Люксембургский дворец, но кругом правило другое, секретное собрание. Резиденцией павшего монарха должна была стать тюрьма, и этой тюрьмой стал старый дворец тамплиеров, который ожил, чтобы принять царственную жертву. Король был заключен там, в то время как цвет французского духовенства был или в ссылке или в аббатстве. На Новом мосту гремела артиллерия, угрожающие плакаты извещали, что отечество в опасности, неизвестные лица организовывали беспорядки, а там, где убивали священников, можно было видеть страшное гигантское существо с длинной бородой. "Получите! — кричал он с дикой усмешкой. — Это за альбигойцев и вальденсов, это за тамплиеров, это за св. Варфоломея, а это за изгнание Севенна!" Каждого, кто оказался рядом, он бил саблей, топором или дубиной. Оружие ломалось в его руках, с головы до ног он был покрыт кровью и клялся со страшными богохульствами, что умыться можно только кровью. Это был тот самый человек, который предложил тост за нацию ангельской мадемуазель де Сомбрейль. Тем временем другой ангел молился и плакал в башне дворца тамплиеров, предлагая Богу свои страдания и страдания двух своих детей, чтобы вымолить прощение для Франции. Все терзания и слезы этой мученицы, святой мадам Элизабет, были необходимы для искупления глупых радостей куртизанок вроде мадам де Помпадур и мадам дю Барри.
Якобинство получило свое имя по названию старой церкви Якобинцев, которая стала штабом заговора. Оно произведено от имени Жак — зловещего символа, означающего революцию. Французские иконоборцы, всегда называли себя Жаками; тот философ, чтя роковая известность подготовила новую Жакерию и который был крючком, на котором следовало бы вывесить кровавые прожекты иоаннитских интриганов, носил имя Жан Жак, в то время как зачинатели Французской революции, тайно клялись в разрушении трона и алтаря над могилой Жака де Моле. В тот момент, когда Людовик XVI пал под топором революции, человек с длинной бородой, этот вечный Жид, знаменующий месть и убийство, появился у эшафота перед испуганными зрителями, набрал в обе руки королевскую кровь, разбрызгал ее над головами людей и закричал страшным голосом: "Народ Франции, я крещу тебя во имя Жака и свободы!" Так завершилась первая половина плана, и армия тамплиеров направила свои усилия против папы. Разграбление церквей, надругательство над святынями вещами, издевательские процессии, торжественное открытие культа разума в Париже — все это было сигналом к началу новой фазы войны. Изображение папы было сожжено в королевском дворце, и республиканская армия готовились выступить на Рим. Жак де Моле и его товарищи, возможно и были мучениками, но его последователи обесчестили его память.


глава 1 глава 2 глава 3 глава 4 глава 5 глава 6 глава 7





Free counter and web stats