глава 1 глава 2 глава 3 глава 4 глава 5 глава 6 глава 7

книга 7. глава 2.

Глава II. ГАЛЛЮЦИНАЦИИ
Под фанатизмом всех сект неизменно находится корень честолюбия и жадности. Иисус Христос часто делал строгие выговоры ученикам, которые оставались ему верными в дни его гонений, в надежде, что они войдут в царство, где они получат печать могущества. Чем более вопиющи ожидания, тем соблазнительнее фантазии, и люди тогда готовы платить за блаженство надежды всем своим достоянием и всей своей индивидуальностью. Именно таким образом бог Вронского разорил тех слабоумных, которым он обещал Абсолют; именно таким образом бог Огюста Конта получал ежегодную ренту в 6000 франков от своих почитателей, которых он оделял фантастическими степенями достоинства, которые должны были реализоваться, когда его доктрина завоюет мир. Именно таким образом некоторые медиумы вытягивают деньги из бесчисленных глупцов, обещая им сокровища, которые сотворят духи. Некоторые из этих мошенников действительно верят в свои обещания, и это как раз те, кто наиболее неутомимы в своих интригах. Деньги, чудеса, пророчества, ничто из этого не обходит их, потому что они обладают таким абсолютом воли и действия, который на самом деле творит чудеса, и они становятся волшебниками, не зная этого.
С этой точки зрения, секта Спасителей Людовика XVII принадлежит истории магии. Мания этих людей была столь заразительной, что она вовлекла в их круг даже тех, кто был намерен бороться с ними. Они доставали самые важные и редкие документы, собирали исключительные доказательства, пробуждали забытые воспоминания, управляли армией грез, обеспечили явление ангелов Мартэну, крови — Роз Тамиссье и ангела в рубище — Эжену Винтра. Последняя история интересна по своим экстраординарным последствиям и мы расскажем ее.
В 1839 году Спасители Людовика XVII, составлявшие альманах пророчеств на 1840 год, кажется, допустили, что если весь мир будет ожидать революцию, то революция не замедлит свершиться, но, не имея более пророка Мартэна, они начали искать другого. Их наиболее рьяные агенты тогда были в Нормандии, герцогом которой объявлялся претендент, именуемый Людовиком XVII: Им попался на глаза благочестивый труженик с возбужденным, но слабым мозгом, и вот что они задумали. Они составили письмо, адресованное принцу претенденту, наполнив его выразительными обещаниями относительно царствования, которое должно придти, в комбинации с мистическими выражениями, и затем сделали так, чтобы оно попало в руки упомянутому крестьянину по имени Эжен Винтра при обстоятельствах, которые говорят сами за себя.
Август 6, 1839.
Около девяти часов в мою дверь постучали, и в комнату вошел человек в лохмотьях. Я спросил его, чего он хочет. Он ответил: "Не беспокойся, Пьер Мишель". Ко мне так никто не обращался, потому что всем известно, что я Эжен, и во всех документах я не пользовался моими первыми именами. Старик далее сказал: "Я очень устал, а где бы я ни появился, всюду встречают меня с презрением как вора". Взволнованный его жалобным тоном, я дал ему монету в десять су и дал понять, что ему следует уйти. Он молча взял деньги и со страдальческим видом пошел к двери. Когда он дошел до последней ступеньки, я закрыл дверь и запер ее ключом. Я не слышал, что он ушел, и позвал к себе работника. Я попросил его помочь мне найти старика, вместе с ним вышел из комнаты, снова заперев дверь. Мы обшарили все углы, но никого не нашли.
Услышав звон колокола, призывавшего к мессе, я вернулся в комнату за молитвенником и на столе увидел письмо, адресованное мадам де Женере в Лондоне. Оно было подписано Полем де Монфлери из Кайены и содержало опровержение ереси и исповедание ортодоксальной веры. Это письмо предлагалось передать герцогу Нормандии, самому надежному защитнику нашей Святой Католической Апостольской религии. На письме лежала монета, которую я дал старику".
В другом сообщении Пьер Мишель замечает, что лицо посетителя было ему неизвестно, но он был настолько потрясен его внезапным появлением, что запер и забаррикадировал дверь после его ухода и долго прислушивался, надеясь, что тот уходит. Так как Винтра не слышал ничего, несомненно, что нищий снял обувь, чтобы спуститься по лестнице без шума. Винтра подходил к окну, но не увидел его ухода, потому что делал это преждевременно. Для Винтра было очевидно, что письмо упало с небес. Он стал приверженцем Людовика XVII. Своего посетителя он считал архангелом Михаилом.
Винтра стал медиумом секты Спасителей Людовика XVII, он оказался зеркалом ее воображения, наполненного романтическими воспоминаниями и устаревшим мистицизмом. В видениях нового пророка были лилии, плавающие в крови, ангелы, облаченные подобно рыцарям, святые, разодетые как трубадуры. Затем пошли гостии, прикрепленные к голубому шелку. Винтра прошибал кровавый пот, кровь появлялась на гостиях, где она рисовала сердца с надписями, сделанными почерком Винтра; пустые чаши внезапно наполнялись вином, и когда вино оставляло пятна, они были подобны пятнам крови. Иницианты верили, что они слышат прекрасную музыку и вдыхают неизвестные ароматы. Священники, приглашенные в свидетели чудес, расходились полные энтузиазма. Один из этих, старый уважаемый церковник из Турской епархии, покинул свой приход, чтобы следовать за пророком. Мы видели его, он рассказывал о чудесах Винтра с полным убеждением, он показывал нам гостию, обрызганную кровью самым необычным образом; он показывал нам копии сообщений о чудесах, подписанные более чем пятью-десятью уважаемыми лицами — артистами, учеными, шевалье де Разаком, герцогиней д'Армейе. Ученые исследовали красную жидкость, вытекающую из гостий, и установили, что это человеческая кровь. Самые непримиримые враги Винтра не оспаривали чудеса, а говорили, что они исходят от дьявола. "Но могут ли носить следы работы дьявола гостии, если они регулярно освещаются?" — спрашивает аббат Шаво из Турени. Все это так, но секта Винтра анархична и абсурдна и вряд ли Бог стал творить чудеса в ее честь. Естественное объяснение этих феноменов можно дать, аналогично тому, как это делалось в данной книге относительно других, им подобных.
Винтра, которого его сторонники считали своим Христом, имел и своих Искариотов. Два члена секты, Гозолли и Жоффруа, опубликовали скандальные разоблачения против него. Согласно им, фанатики имели в Тилли-Сюр-Сель свою часовню, где служили кощунственные мессы, на которые они приходили совершенно голыми. В определенный момент все впадали в пароксизм и с криком "Любовь, любовь", они бросались в объятия друг друга, остальное можно лишь предположить. Это было подобно оргиям древних гностиков, однако здесь свет не гасили. Жоффруа удостоверял, что Винтра посвятил его в некую молитву, которая представляла собой чудовищный акт онанизма, совершенный у подножья алтаря. Но этот обвинитель слишком одиозен, чтобы его словам можно было верить. Аббат Шаво объясняет, что эти два человека были изгнаны из секты за то, что они сами совершали то, что приписывали Винтра. Его секта была осуждена Григорием XVI в 1843 году.
Сохранились тексты писаний, распространившихся в секте; эти произведения необразованного человека очень напыщенны и кишат грамматическими ошибками. Всюду храм, всюду огонь и кинжал; голос пророка Людовика XVII — это эхо мстительных криков тамплиеров. Правда, Винтра не считал себя ответственным за то, что он пишет:
"Если мой ум имеет хоть какое-нибудь отношение к этим осужденным работам, я склоню голову, и страх овладеет моей душой. Мои работы это не мои работы; и я могу сказать своему Богу с чистым сердцем: Custodi animam meum et erne me: поп eru — bescan, quoniam speravi in te", — говорил он.
Осужденная папой секта, в свою очередь осудила папу, и Винтра объявил себя верховным понтификом. Облачение выдавало его. Он носил золотую диадему с индийским лингамом надо лбом; он облачался в пурпурную мантию и носил магический скипетр, оканчивающийся рукой, пальцы которой, кроме большого и мизинца, были сомкнуты; это была эмблематика античного гермафродита — эмблема древних обрядовых оргий и шабашей.
Воображение этого несчастного пророка было исполнено ужаса и раскаяния. Как бы противоречиво он не говорил, время от времени из него исходили мрачные признания. Приведем его письмо к одному из ближайших друзей.
"В ночь на воскресенье 17 или 18 мая страшный сон нанес смертельный удар по душе и телу. Это было в Сент-Пе, в доме никого не было. Я пошел к святой часовне и был готов открыть дверь, но увидел внутри пламя: "Не смей входить сюда". Я не ушел, а поднялся на первую ступеньку, и мажете представить мой ужас, когда по обе стороны я увидел глубокую и темную бездну со страшными чудовищами, которые приветствовали меня как брата. В этот момент пришла мысль, что святой архангел тоже называл меня братом. Какая, разница! Их приветствие заставило мою душу скакать от радости, и тут я начал корчиться в конвульсиях подобных тем, что я испытал, когда Бог одарил меня крестом милости, явившись мне 28 апреля.
Я пытался зацепиться за что-нибудь, чтобы не упасть в бездонную пропасть. Я обратился к Божьей Матери и призывал ее помочь мне. Она была глуха к моему голосу. Я продолжал корчиться, оставляя клочки кожи на колючках, окружавших пропасть. Внезапно оттуда вырос водоворот пламени. Я услышал крики злобной радости и не мог более молиться. Голос страшнее долгого эха грома в бушующем небе, наполнил мои уши словами: "Ты думаешь, что победил меня, но побежден именно ты. Я учил тебя смириться перед моей волей. Иди, будь среди моих избранных и научись, как познать тирана небес; свяжи себя с нами кощунствами и богохульствами". После взрыва хохота голос добавил: "Смотри, вот Мария, которую ты звал как щит против меня. Посмотри на ее ласковую улыбку и слушай ее мягкий голос". Дорогой друг, я увидел ее над бездной; ее небесно голубые глаза сверкали огнем, ее красные губы были фиолетовыми, ее божественный голос был груб и страшен; она сказала мне: "Корчись, гордец, в этой страшной пропасти с демонами".
Кровь отхлынула от моего сердца. Я пробормотал несколько слов из Ave Maria. Сколько времени прошло, я не знаю, но по возвращении домой слуга сказал мне, что время уже позднее. О, если я только объявлю врагам Дела Милосердия о том, что вошло в меня, не будут ли они торжествовать победу? Они могут сказать, что здесь налицо мономания. Если Бог пожелал этого, то мне не на что жаловаться и бояться нечего. Если Бог не слушал мой голос, когда слушалось мое дело, то я буду молить Его удвоить мои страдания, при условии, что Он скроет их от моих врагов".
Здесь торжествующая галлюцинация достигает высшей точки. Винтра соглашается быть осужденным, лишь бы его не считали дураком. Это окончательная интуитивная оценка великого значения разума, пережившая сам разум. Пьяный человек боится лишь того, что его сочтут за пьяного. Мономаньяк предпочитает смерть признанию его безумия. Объяснение дает прекрасное высказывание Кебета, которое мы уже цитировали. Есть лишь одно добро, желательное для человека, это мудрость, которая является деятельностью ума; есть лишь одно истинно высочайшее несчастье, которого надо бояться — это сумасшествие.


глава 1 глава 2 глава 3 глава 4 глава 5 глава 6 глава 7





Free counter and web stats