глава 1 глава 2 глава 3 глава 4 глава 5 глава 6 глава 7

книга 3. глава 6.

Глава VI. НЕКОТОРЫЕ КАББАЛИСТИЧЕСКИЕ ИЗОБРАЖЕНИЯ И СВЯЩЕННЫЕ ЭМБЛЕМЫ
Следуя прямым предписаниям Спасителя, ранняя Церковь не показывала свои Святейшие Таинства, чтобы они не подвергались профанации со стороны толпы. Использование Крещения и Причастия было заслугой последующих инициации; священные книги тоже держались в тайне, их свободное изучение и, более того, толкование было оставлено священникам. Изображения были малочисленны и мало выразительны по характеру. Чувство времени удерживало от воспроизведения фигуры Христа, и изображения в катакомбах были, по большей части, Каббалистическими эмблемами. Таков Эдемский Крест из четырех рек, куда жаждущие приходили напиться; таинственная рыба Ионы часто замещалась двуглавым змием; человек, поднимающийся из сундука, напоминал изображения Осириса. Все эти аллегории в последующий период подверглись осуждению благодаря гностицизму, который использовал их неправильно, материализуя священные традиции Каббалы. Имя гностиков не всегда отвергалось Церковью. Те отцы, учение которых соответствовало традициям св. Иоанна, часто использовали этот титул, чтобы обозначить им совершенного Христианина. Кроме великого Синезия, который был законченным Каббалистом, но, безусловно, ортодоксом, св. Ириней и св. Климент Александрийский применяли его в этом смысле. Ложные гностики восставали против иерархического порядка, стараясь унизить священную науку ее общей диффузией, подставить видение вместо понимания, личный фанатизм вместо иерархической религии и особенно мистическую вольность чувственных страстей вместо той мудрой христианской трезвости и послушания закону, которые суть мать чистых браков и спасительной умеренности. Наведение экстаза с помощью физических средств и подмена святости сомнамбулизмом — таковы были неизменные тенденции тех сект каинитов, которые продолжали Черную Магию Индии. Церковь могла запретить их, но это не отклоняло их от цели; прискорбно, что доброе зерно науки часто страдало, когда проходил плуг, и пламя вспыхивало в полях, заросших плевелами. Враги рода и семьи, ложные гностики надеялись достичь бесплодия, насаждая разврат: их намерением было одухотворить материю, но, в действительности, они материализовали дух, причем самым отвратительным образом. Их теология изобиловала спариванием Эонов и чувственными объятиями. Подобно Брахманам, они поклонялись смерти под символом лингама, их созданием был бесконечный онанизм и искуплением вечные аборты. Стараясь уйти от иерархии с помощью чудес — как если бы чудо без иерархии не доказывает ничего, кроме дезорганизации и мошенничества, гностики, со времени Симона Мага, были великими мастерами чудес. Практикуя нечистые ритуалы Черной Магии вместо установленного культа, они заставляли появляться кровь вместо вина Причастия и заменяли каннибальскими причастиями мирную и чистую трапезу Небесного Агнца. Архиеретик Маркос, ученик Валентина, совершал Мессу с двумя чашами; он наливал вино в меньшую и с произнесением магических формул, большой сосуд наполнялся жидкостью, подобной крови, которая поднималась и закипала. Он не был священником, но надеялся таким способом доказать, что Бог вложил в него чудодейственный дар. Он побуждал своих учеников совершать это чудо в его присутствии. Вместе с ним чаще всего действовали женщины, но они всегда впадали в конвульсии и исступление; Маркос вдохновлял их, вселяя в них свою манию, так что они соглашались забыть ради него и ради религии не только стыдливость, но и все приличия. Такое вторжение женщин в священничество всегда было мечтой ложных гностиков, потому что таким уравниванием полов они вносили анархию в семью и воздвигали камень преткновения на путях общества. Истинное священничество женщин — это материнство, скромность — их главный ритуал. Это гностики отказывались понимать, или они понимали это очень хорошо и, подвергая порче священный материнский инстинкт, они разрушали барьер между ними и полной свободой их желаний. Однако прискорбная открытая непристойность владела не всеми. Напротив, среди гностиков были монтанисты, которые намеренно преувеличивали требования морали, чтобы сделать их практически неприменимыми. Сам Монтан, чьи острые поучения соблазнили парадоксальный и экстремистский гений Тертуллиана, предавался самому разнузданному бесстыдству бешенства и экстаза вместе с Присциллой и Максимиллой, его прорицательницами, или, как мы сказали бы сейчас, сомнамбулистками. Их не замедлила постичь естественная кара, — они окончили сумасшествием и самоубийством. Доктрина маркосианцев была глубокой и материализованной Каббалой; они грезили, что Бог создал все с помощью букв алфавита; что эти буквы были божественной эманацией, способной порождать сущности; что слова были всемогущи и производили реальные чудеса. Все это в некотором смысле истинно, но не в смысле маркосианской ереси. Еретики подменяют действительность галлюцинациями и верят, что они могут перемещаться невидимыми, потому что мысленно проходят там, где хотят, будучи в сомнамбулическом состоянии. В ложной мистике жизнь и сон часто так перемешиваются, что состояние сна наполняет и изменяет реальность: естественная функция воображения состоит в том, чтобы пробуждать образы и формы, но при чрезмерном возбуждении это приобретает крайние формы, как доказывается феноменами чудовищного воображения, и многими аналогичными фактами, которые официальная наука должна была бы мудро изучать, а не отрицать. Сюда относятся, в частности, то, что называют дьявольскими чудесами, какими были чудеса Симона, Менандриана и Маркоса. В наши дни ложный гностик по имени Винтрас, эмигрант, живущий в Лондоне, заставляет кровь появляться в пустых сосудах и на священных гостиях. Несчастный после этого приходит в экстаз подобно Маркосу, предрекает падение иерархий и предстоящий триумф нового священничества, посвятившего себя беспорядочным и разнузданным половым связям. После многообразного пантеизма гностиков пришел дуализм Маркоса, сформулированный как религиозная догма ложных инициации, распространенная среди псевдо-магов Персии. Персонификация зла противопоставляет Бога самому Богу, Князя Тьмы — Князю Света и для этого периода отмечается та пагубная доктрина вездесущия и всевластия Сатаны, против которой мы заявляем наш самый решительный протест. Здесь мы не собираемся отрицать или утверждать предания, касающиеся падения ангелов и всего, что утверждается Святой Католической, Апостольской и Римской Церковью. Но имея в виду, что падшие ангелы имели вождя перед своим отступничеством, дело не могло принять другого оборота, как низвержение их в общую анархию, сдерживаемую лишь неотразимой справедливостью Божьей. Отдаленный от Божества, которое является источником всякой силы, и виновный более чем другие, мятежный князь ангелов не мог не быть никем другим, как самым последним и наиболее бесплодным из всех отверженных. Но если в Природе есть сила, которая притягивает тех, кто забыл Бога ради греха и смерти, такая сила есть ничто иное как Астральный Свет, и мы не отказываемся признать его орудием содействия падшим духам. Мы вернемся к этому, готовые к подробному объяснению, такому, которое может быть вразумительным во всех его значениях. Обнародование великой тайны оккультизма сделает очевидным опасность вызывания духов, злоупотребления гипнотизмом, столоверчением и всем, что связано с чудесами и галлюцинациями. Арий подготовил путь для манихейства своим гибридным содержанием Сына Бога, отличающегося от самого Бога. Это был эквивалент гипотезы о дуализме Божества, неравенстве в Абсолюте, подчинению в Высшей Власти, возможности конфликта между Отцом и Сыном и даже его необходимостью. Эти рассуждения, и неравенство двух терминов божественного силлогизма, делают неизбежным отклонение идеи. Существует ли сомнение в том, может ли Божественное Слово быть добрым или злым — может ли быть Бог или дьявол? Провозгласив, что Сын и Отец имеют одну и ту же сущность, Никейский собор спас мир, хотя истина может быть понята лишь теми, кто знает, что принцип в действительности устанавливает равновесие вселенной. Гностицизм, арианство, манихейство вышли из неправильно толкуемой Каббалы. Следовательно, Церковь была права, запрещая своим верующим изучение столь опасной науки; ключи от нее были оставлены лишь высшим священникам. Тайное предание гласит, что эти ключи вверялись лишь верховному понтифику — папе римскому. Оно родилось, по меньшей мере, при папе Льве III. Считают, что он составил оккультный требник и подарил его императору Карлу Великому. Он содержал самые сокровенные сведения о ключах Соломона. Эта небольшая работа была запрещена церковью. Она известна под именем "Энхиридиона Льва III" и мы имеем ее древнюю копию, очень редкую и занимательную. Утрата каббалистических ключей не повлекла за собой утрату непогрешимости церкви, которой всегда помогает Святой Дух, но это привело к затемнению толкования многих мест из пророчеств Иезекииля и Апокалипсиса св. Иоанна, которые зачастую кажутся совершенно невразумительными. Законопослушные последователи св. Петра могли бы согласиться с уважением к этой книге и благословить труды их смиренного сына, который, веря, что он нашел один из ключей знания, пришел положить его к ногам тех, кто имеет исключительное право открывать и закрывать сокровища понимания и веры.


глава 1 глава 2 глава 3 глава 4 глава 5 глава 6 глава 7





Free counter and web stats